olindom: (Default)
[personal profile] olindom
Vinokur1-300

Источник: http://www.opentv.tv/zhizn-prozhitaya-zrya/?utm_source=zahavru&utm_medium=salat&utm_campaign=bannerside

Застал меня дождик в центре Тель-Авива. Осень, дождик, чего тут особого. Но стою, не могу с места сдвинуться.


Пробирает меня абсолютно точное ощущение, что все это уже было. Именно такой дождик, — мелкий, теплый, хороший…

Я тогда так же стоял без зонтика — а зачем он нужен?

Справа был магазин канцтоваров, вот он, кстати…

Напротив на вывеске не светилась буква «алеф», вот она не светится.

А на противоположной стороне…

На противоположной стороне стояло странное дерево, похожее на девушку в развивающемся платье – вот оно стоит.

Было это 18 лет назад.

Не хотелось трогаться с места.

Вспомнилось…

Я ушел с телевидения, искал работу… тосковал…

Я повернулся и быстро пошел по улице.

Я знал, куда иду.

Пока шел, думал:

— Ну, этого не может быть. Иду так, просто для очистки совести, чтобы убедиться… что этого не может быть…

Додумать не успел.

Остановился перед полуподвалом.

Без вывески, без ничего…

И с ужасом подумал:

— И царапина эта на месте…

На двери, в самом углу, сверху, виднелась едва заметная царапина. 18 лет назад я помогал хозяину Диме затаскивать сюда шкаф…

Боже мой!

Я вошел.

Передо мной открылись те же полки с книгами.

Клянусь вам, на том же месте стоял десятитомник Пушкина.

Это был магазинчик русской книги в самом центре Тель-Авива.

Когда-то мы сюда сносили, привезенные нами книги…

Дима скупал все.

Потом наши дети освобождались от наших библиотек…

Дима был счастлив.

Я тогда часто приходил сюда, прячась от мира.

Усталый от поиска работы.

От тоски, которая наваливалась…

Звонили родители, просили вернуться. Звонили друзья, из Москвы, Питера, Свердловска…

Поздравляли с премьерами моих фильмов… Которые проходили без меня…

Я садился между полками и замирал над книгой…

Иногда на целый день.

Дима позволял мне.

Тогда еще звучали голоса в этом полуподвале.

Прошло 18 лет. И вот я снова здесь.

Как же он сохранился, этот остров ностальгии?! В этом сегодняшнем обилии богатых книжных магазинов.

Кому нужны сегодня эти наши старые, обветшалые книги?

Стояла гробовая тишина…

— Эй! – зову.

Тишина.

— Эй!

Никого… Иду вглубь.

Все здесь знакомо, но уже видны признаки конца.

Пачками стоят по углам книги, раньше такого не было. Валяются на полу. И видно давно уже — все в пыли.

Перешагиваю через Карамзина и Мельникова-Печерского…

И упираюсь в стену.

Через полки вдруг вижу фигуру человека. Он сидит, сгорбившись, читает в темноте.

Маленький такой, в самом углу сидит. На низкой лесенке.

И читает.

Я кашлянул. Он не услышал.

Я снова кашлянул. И тогда он поднял голову.

Это был Дима.

Только очки у него стали с большими линзами. И поседел, конечно.

Но, такое же, детское, наивное лицо.

Он вытащил из ушей две желтые пробки и посмотрел на меня.

Я сказал:

— Дим, это я, не помнишь меня?

Он сказал:

— Сеня.

Я перелез через полку. Мы обнялись. Хотя никогда не были близки.

Я сказал ему:

— Я думал, тебя уже давно нет. То есть вот этого всего.

Он сказал:

— Вот, не могу оставить.

Я сказал:

— Как ты умудрился сохраниться?

Он сказал:

— Сам не понимаю.

Я спросил:

— Есть покупатели?

Он ответил:

— Давно нет.

Я спросил:

— За счет чего ты держишься?

— Подрабатываю, — он ответил.

Я сказал:

— Зачем, Дима, зачем?!

Он вдруг посмотрел на меня как ребенок и ответил так тихо-тихо:

— Думал, вытяну… Думал, будут приходить… Но не приходят. Мне осталось три дня. У меня отбирают магазин.

Я стоял, не знал, что сказать ему.

Он сказал:

— Просто нечем платить уже.

Повторяю, мы никогда не были с ним близки. И когда он сейчас выговаривался передо мной, мне было неудобно…

Я сказал (чтобы как-то подбодрить его):

— Это было лучшее место, Дима.

Он сказал:

— Лучшее место моей жизни.

Я увидел, как заблестели его глаза.

Он еле сдерживался.

— Ну что ты, Дима?! — сказал я.

— А что я буду делать? – спросил он.

— Больше времени семье будешь уделять, — сказал я.

— Дети давно выросли. Жена ушла, — ответил он.

— Найдешь другую работу, — говорю.

— А мне не нужна другая работа.

— Но ты же не можешь вот так жить, — говорю, — прошлым.

— А я не хочу этим настоящим жить, — отвечает.

— Так ведь заберут же, сам говоришь, через три дня…

— А я не отдам! – вдруг говорит жестко. – Лягу вот здесь, у порога, пусть со мной делают, что хотят!

— Дима… Дима, — говорю. — У какого порога?!

Он вдруг сел.

— Тогда я не знаю, что делать, — сказал.

— Пойдем ко мне, — сказал я. — Посидим, выпьем, подумаем…

— Нет, я не могу уйти, — сказал он. — Они опечатают магазин. Они только и ждут, чтобы я отсюда вышел…

Вдруг он оживился. Снова встал.

— Мне нужны деньги, — сказал он. — Совсем немного. Копейки. Я уплачу, меня оставят в покое… хотя бы за месяц заплатить…

— У меня нет денег, — сказал я. – Таких.

— Достань, — попросил он.

— И что будет дальше?

— Я продержусь месяц.

— А дальше.

— Найду еще…

— Зачем? – спросил я. — Зачем тебе это?! Ты ведь не сумасшедший! Здесь никого нет, кроме тебя.

Он посмотрел на меня. И сказал, недоуменно:

— Это моя жизнь.

Я замолчал.

И он молчал. Молчал и грыз ногти.

Ушел в свои мысли.

Я понимал, что он думает, где достать деньги.

Меня для него уже не существовало.

Я смотрел на него. Передо мной сидел пожилой, усталый, измученный человек.

Закрывшийся в этом подвале от жизни.

Он не заметил, как давно уже все ушли.

Покупатели.

Друзья.

Дети.

Жена…

Он словно не хотел знать, что где-то там живут люди. Умирают, любят, страдают… там!

Что я мог предложить ему взамен?

Я бы хотел увести его отсюда, но не мог.

Я бы хотел сказать ему:

— Ты живешь для себя, Дима. Ты никому такой не нужен.

Но как я мог сказать ему такое?!

Передо мной проплывала одинокая жизнь…

Растраченная на себя.

В которой была боль.

За себя.

Страх.

За себя.

Печаль… забота…

Только и только о себе.

Что я мог сказать ему?! Да ничего!

Я двинулся к выходу.

— Пока, Дима…

Он даже не повернул головы в мою сторону.

Я шел по улице. Дождь прошел. И даже было прохладно. И уже зажглись окна.

Я шел и думал о Диме…

Нет, не о Диме, я думал.

О себе.

Я увидел в нем себя.

Закрытого. Обиженного на других. Живущего в своей правоте. Одинокого. Гордого. Оберегающего себя… от других.

Нехорошо мне стало.

Потому что я понял, для чего мне прокрутили сейчас этот безумный фильм.

Для того, чтобы я вспомнил сейчас…что ждет меня моя жена, Нина, и я давно уже не говорил ей теплых слов. Мой сын Илюша, мои внуки и внучки, мой любимый Учитель и мои любимые друзья, которые охраняют меня, окружая великими мыслями.

О том, что единственная работа, которую человек должен сделать в этом мире, — это подняться над своим эго.

Над жизнью для себя.

И открыться единственному Закону, который только существует, — Закону Любви.

Больше нет ничего. Все остальное блеф и игры в солдатики.

Profile

olindom: (Default)
olindom

October 2017

S M T W T F S
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 22nd, 2017 05:21 pm
Powered by Dreamwidth Studios