Александр Аскольдов и его "Комиссар".
May. 28th, 2016 08:49 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
olindom«Товарищи евреи! — выступила Нонна Мордюкова перед жителями Каменец-Подольского. — Мы снимем очень хорошую картину, и она обязательно выйдет!»
Данный материал был опубликован на портале "Бульвар Гордона" в 2007 году.
Ровно 40 лет назад состоялся первый просмотр киноленты «Комиссар», который едва не стал последним.
Нынешним летом режиссеру легендарной картины «Комиссар», которую называют главным антивоенным фильмом мира, исполнилось 84 года.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B4%D0%BE%D0%B2,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%AF%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87
Казалось бы, сняв такой фильм, человек может считать, что прожил жизнь не напрасно. Увы, нет покоя в душе Александра Аскольдова, не зарубцевалась на сердце рана, нанесенная 40 лет назад. Тогда выстраданная им работа была представлена на суд коллег, начальства и «искусствоведов» в штатском. Совместными усилиями они похоронили «Комиссара» заживо.
Да, в американской киноэнциклопедии эта лента названа «шедевром киноискусства». По оценке критиков, в США кинотворение Аскольдова имеет рейтинг 8,6 балла, а «Крокодил Данди», одновременно вышедший с ним в 1986 году в прокат, — 4,7, «Крепкий орешек» — 2,3 балла. Картина вошла во все мировые киноучебники, и только на родине так и не получила должного признания.
Если следовать формуле, что «Господь Бог дает человеку ровно столько испытаний, сколько тот может вынести», то Александр Аскольдов получил их сразу за дюжину кинематографистов. Казалось бы, чего человеку надо было? Перед ним, красивым, молодым, респектабельным референтом, которого взяла под крыло всесильная министр культуры Фурцева, открывалась блестящая чиновничья карьера. А он взял и — первый! — написал о Михаиле Булгакове. Потом вдруг все бросил и пошел учиться на кинорежиссера, снял свой дебютный фильм «Комиссар»... И с этого момента его жизнь превратилась в настоящий кошмар. «Самая трагическая судьба нашего кино — это Аскольдов», — уверен знаменитый мультипликатор Юрий Норштейн.
В дни юбилея Александр Яковлевич приехал из Германии, где чаще всего живет, в свою московскую квартиру. Из Киева ему позвонил Николай Мащенко, поздравительное послание прислал Союз кинематографистов Украины. На встречу с ним поехала и его любимая актриса и надежный друг Раиса Недашковская. А вот из российского киноначальства Аскольдова никто так и не поздравил.
Галина ЦЫМБАЛ
Специально для «Бульвара Гордона»
«СЕГОДНЯ ЛЮДИ РАСЧЕСЫВАЮТ КОМАРИНЫЕ УКУСЫ И ВЫДАЮТ ИХ ЗА ФРОНТОВЫЕ РАНЫ»
— Ваш «Комиссар» своими корнями уходит в Украину...
— Да, все натурные куски были сняты там — основная часть в Каменец-Подольском, часть в Цюрупинске под Херсоном. Мы побывали в этих местах, когда отмечали 35-летний юбилей картины. Такое бывает только в женских романах, но мы узнали наш отель «Украина», где было однообразное, но добротное меню. В местном кинотеатре, где мы просматривали материал, выяснилось, что не только те, кто сам присутствовал на съемках, но даже их дети и внуки знают, как снимали эту картину.
— Александр Яковлевич, вы же и сами родом из Украины?
— Да, я родился в Киеве, и в какой-то степени мое детство связано с ней, пережил там много счастливых и трагических моментов. В статьях о себе не раз читал: «В пять лет Аскольдов уже все знал про сталинизм». Это, конечно, журналистcкое преувеличение, хотя я, действительно, попал в эти жернова очень рано.
Мой отец был директором большого завода, потом строителем — по его инициативе в Новосибирске возвели прекрасный оперный театр. Но папу арестовали, и он бесследно исчез, а вскоре приехали и за мамой. Я хоть и был маленький, не спал и из-под одеяла подглядывал, как проходил обыск. Уходя, один энкавэдэшник сказал другому: «За мальчиком приедете потом, когда увезешь ее в тюрьму». Я догадался, что это обо мне и надо немедленно убегать из дома. Я тогда еще не научился завязывать шнурки, не мог открыть английский замок на входной двери. И вдруг мне впервые все это удалось. «Ролан Быков просто уникальный, неимоверного таланта актер»
Ночью я шел по Крещатику. Была весна, цвели каштаны — с тех пор очень плохо переношу этот запах. Представляете, я, маленький ребенок, почти интуитивно пришел к дому, где жила многодетная еврейская семья — друзья моих родителей. Увидев меня, они сразу все поняли. Обняли, расплакались. Потом спрятали и сохранили меня для жизни.
После войны, уже взрослым человеком, я искал этих людей, но оказалось, что их всех расстреляли в Бабьем Яру. И когда я думаю, почему сделал эту картину, то понимаю, что да, был сюжет — рассказ Гроссмана, но где-то в моей памяти звучала еще и музыка другого сюжета. Я хотел выразить мои чувства к людям, которых смутно помню, но чью доброту и самоотверженность ощущаю до сих пор.
— А как вы вообще пришли в кино?
— Несколько лет я работал главным редактором Госкино, но умудрился не нагрешить. Это было время значительных фильмов, эдакий проскок счастья: «Застава Ильича», «Летят журавли», «Весна на Заречной улице», «Два Федора», «Баллада о солдате». Кстати, я собственноручно писал представление Григория Чухрая на Ленинскую премию, а потом, во время его ретроспективы, с великим удивлением читал, что режиссера за эту картину исключили из партии...
Я имел отношение и к тому, что Тарковский сделал «Иваново детство». А вы знаете, что эту картину вначале снимал другой режиссер? Она не удавалась, было много растрачено денег. «Гиблое дело» передали Андрею Тарковскому, к нему подключили Андрея Кончаловского, который, на мой взгляд, по праву является соавтором картины. Я их поддерживал как мог. И после этого фильма Тарковский вышел на международную орбиту.
— Судя по всему, вам не встретился такой чиновник, который бы помог?
— Знаете, нынче нет интервью или воспоминаний моих коллег без рассказов о мучениях, страданиях, сопротивлении цензуре. Очень не хочется, чтобы вы причислили меня к этим страдальцам, которые сплошь были антитоталитарно настроенными антикоммунистами. Как-то я прочитал в интервью Андрея Смирнова, что его травили за «Белорусский вокзал». Якобы этот фильм называли антисоветским, и он протестовал. Увы, все благополучно проглатывают эту недоброкачественную стряпню, а знающие люди молчат.
На самом деле, огромное количество кинематографистов тогда жило более чем благополучно. Денег тратилось столько, сколько невозможно потратить. Андрей Тарковский с первого до последнего кадра переснял «Сталкер» за государственный счет. А когда в Швеции он снял «Жертвоприношение» и надо было переснять всего лишь один кадр, продюсер ему сказал: «Ноу, господин Тарковский, с этим вы уже ничего не сможете сделать».
У меня также была сложная ситуация в Германии.
Я лишь на один день опоздал со сдачей сценария своему продюсеру — почта напутала, и тот отказался мне платить. Работал я над сценарием шесть месяцев, а судился потом три года. (Тогда мне все друзья-кинематографисты сказали: «Ты проиграешь, здесь никто никогда в этих ситуациях не выигрывает». Но я свои деньги отсудил).
Данный материал был опубликован на портале "Бульвар Гордона" в 2007 году.
Ровно 40 лет назад состоялся первый просмотр киноленты «Комиссар», который едва не стал последним.
Нынешним летом режиссеру легендарной картины «Комиссар», которую называют главным антивоенным фильмом мира, исполнилось 84 года.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B4%D0%BE%D0%B2,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%AF%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87
Да, в американской киноэнциклопедии эта лента названа «шедевром киноискусства». По оценке критиков, в США кинотворение Аскольдова имеет рейтинг 8,6 балла, а «Крокодил Данди», одновременно вышедший с ним в 1986 году в прокат, — 4,7, «Крепкий орешек» — 2,3 балла. Картина вошла во все мировые киноучебники, и только на родине так и не получила должного признания.
Если следовать формуле, что «Господь Бог дает человеку ровно столько испытаний, сколько тот может вынести», то Александр Аскольдов получил их сразу за дюжину кинематографистов. Казалось бы, чего человеку надо было? Перед ним, красивым, молодым, респектабельным референтом, которого взяла под крыло всесильная министр культуры Фурцева, открывалась блестящая чиновничья карьера. А он взял и — первый! — написал о Михаиле Булгакове. Потом вдруг все бросил и пошел учиться на кинорежиссера, снял свой дебютный фильм «Комиссар»... И с этого момента его жизнь превратилась в настоящий кошмар. «Самая трагическая судьба нашего кино — это Аскольдов», — уверен знаменитый мультипликатор Юрий Норштейн.
В дни юбилея Александр Яковлевич приехал из Германии, где чаще всего живет, в свою московскую квартиру. Из Киева ему позвонил Николай Мащенко, поздравительное послание прислал Союз кинематографистов Украины. На встречу с ним поехала и его любимая актриса и надежный друг Раиса Недашковская. А вот из российского киноначальства Аскольдова никто так и не поздравил.
Галина ЦЫМБАЛ
Специально для «Бульвара Гордона»
«СЕГОДНЯ ЛЮДИ РАСЧЕСЫВАЮТ КОМАРИНЫЕ УКУСЫ И ВЫДАЮТ ИХ ЗА ФРОНТОВЫЕ РАНЫ»
— Ваш «Комиссар» своими корнями уходит в Украину...
— Да, все натурные куски были сняты там — основная часть в Каменец-Подольском, часть в Цюрупинске под Херсоном. Мы побывали в этих местах, когда отмечали 35-летний юбилей картины. Такое бывает только в женских романах, но мы узнали наш отель «Украина», где было однообразное, но добротное меню. В местном кинотеатре, где мы просматривали материал, выяснилось, что не только те, кто сам присутствовал на съемках, но даже их дети и внуки знают, как снимали эту картину.
— Александр Яковлевич, вы же и сами родом из Украины?
— Да, я родился в Киеве, и в какой-то степени мое детство связано с ней, пережил там много счастливых и трагических моментов. В статьях о себе не раз читал: «В пять лет Аскольдов уже все знал про сталинизм». Это, конечно, журналистcкое преувеличение, хотя я, действительно, попал в эти жернова очень рано.
Мой отец был директором большого завода, потом строителем — по его инициативе в Новосибирске возвели прекрасный оперный театр. Но папу арестовали, и он бесследно исчез, а вскоре приехали и за мамой. Я хоть и был маленький, не спал и из-под одеяла подглядывал, как проходил обыск. Уходя, один энкавэдэшник сказал другому: «За мальчиком приедете потом, когда увезешь ее в тюрьму». Я догадался, что это обо мне и надо немедленно убегать из дома. Я тогда еще не научился завязывать шнурки, не мог открыть английский замок на входной двери. И вдруг мне впервые все это удалось. «Ролан Быков просто уникальный, неимоверного таланта актер»
Ночью я шел по Крещатику. Была весна, цвели каштаны — с тех пор очень плохо переношу этот запах. Представляете, я, маленький ребенок, почти интуитивно пришел к дому, где жила многодетная еврейская семья — друзья моих родителей. Увидев меня, они сразу все поняли. Обняли, расплакались. Потом спрятали и сохранили меня для жизни.
После войны, уже взрослым человеком, я искал этих людей, но оказалось, что их всех расстреляли в Бабьем Яру. И когда я думаю, почему сделал эту картину, то понимаю, что да, был сюжет — рассказ Гроссмана, но где-то в моей памяти звучала еще и музыка другого сюжета. Я хотел выразить мои чувства к людям, которых смутно помню, но чью доброту и самоотверженность ощущаю до сих пор.
— А как вы вообще пришли в кино?
— Несколько лет я работал главным редактором Госкино, но умудрился не нагрешить. Это было время значительных фильмов, эдакий проскок счастья: «Застава Ильича», «Летят журавли», «Весна на Заречной улице», «Два Федора», «Баллада о солдате». Кстати, я собственноручно писал представление Григория Чухрая на Ленинскую премию, а потом, во время его ретроспективы, с великим удивлением читал, что режиссера за эту картину исключили из партии...
Я имел отношение и к тому, что Тарковский сделал «Иваново детство». А вы знаете, что эту картину вначале снимал другой режиссер? Она не удавалась, было много растрачено денег. «Гиблое дело» передали Андрею Тарковскому, к нему подключили Андрея Кончаловского, который, на мой взгляд, по праву является соавтором картины. Я их поддерживал как мог. И после этого фильма Тарковский вышел на международную орбиту.
— Судя по всему, вам не встретился такой чиновник, который бы помог?
— Знаете, нынче нет интервью или воспоминаний моих коллег без рассказов о мучениях, страданиях, сопротивлении цензуре. Очень не хочется, чтобы вы причислили меня к этим страдальцам, которые сплошь были антитоталитарно настроенными антикоммунистами. Как-то я прочитал в интервью Андрея Смирнова, что его травили за «Белорусский вокзал». Якобы этот фильм называли антисоветским, и он протестовал. Увы, все благополучно проглатывают эту недоброкачественную стряпню, а знающие люди молчат.
На самом деле, огромное количество кинематографистов тогда жило более чем благополучно. Денег тратилось столько, сколько невозможно потратить. Андрей Тарковский с первого до последнего кадра переснял «Сталкер» за государственный счет. А когда в Швеции он снял «Жертвоприношение» и надо было переснять всего лишь один кадр, продюсер ему сказал: «Ноу, господин Тарковский, с этим вы уже ничего не сможете сделать».
У меня также была сложная ситуация в Германии.
Я лишь на один день опоздал со сдачей сценария своему продюсеру — почта напутала, и тот отказался мне платить. Работал я над сценарием шесть месяцев, а судился потом три года. (Тогда мне все друзья-кинематографисты сказали: «Ты проиграешь, здесь никто никогда в этих ситуациях не выигрывает». Но я свои деньги отсудил).
