olindom: (Default)
Вот уже больше десяти лет по интернету гуляют «новые гарики Игоря Губермана». Они пользуются большой популярностью у поклонников творчества Игоря Мироновича, однако, увы, никакого отношения к нему не имеют.
Игорь Губерман даже публиковал открытое письмо по этому поводу.
 
«Дорогие читатели! Обращаюсь к вам по грустной причине: уже год, как не более, висят в интернете стишки под названием «Новые гарики», и кто ни попадя их выпечатывает в разных местных газетах (не говоря уже о том, что читает).
Это не моё производство, это стихи Георгия Фрумкера, живущего в Кливленде. Я уже принёс ему слова сочувствия и предложил вывесить любое количество моих стишков под его именем. Что я ещё могу сделать, если не знаю, что за сукин сын произвёл эту пакость?
Я вообще не вывешиваю свои стишки в интернет, тем более — новые, они могут появиться только на сайте «Иерусалимского журнала», очень прошу вас об этом помнить, когда наткнётесь на какие-то «новые гарики».
Спасибо!
Игорь Губерман, июнь 2012 года.
Итак, вот стихи, которые разошлись под видом «новых гариков». Их автор не Игорь Губерман, а Георгий Фрумкер!

Оцифрована, околдована,
C интернетом навеки повенчана,
Я сижу к монитору прикована,
А ведь вроде бы взрослая женщина...
То весёлая, то печальная,
В сеть с четвёртого раза зашедшая,
Я не то, чтоб совсем ненормальная,
Но немного уже... сумасшедшая...

Новые "гарики" Игоря Губермана

Read more... )
olindom: (Default)
If. Rudyard Kipling.

 If you can keep your head when all about you   
    Are losing theirs and blaming it on you,   
If you can trust yourself when all men doubt you,
    But make allowance for their doubting too;   
If you can wait and not be tired by waiting,
    Or being lied about, don’t deal in lies,
Or being hated, don’t give way to hating,
    And yet don’t look too good, nor talk too wise:
 
If you can dream—and not make dreams your master;   
    If you can think—and not make thoughts your aim;   
If you can meet with Triumph and Disaster
    And treat those two impostors just the same;   
If you can bear to hear the truth you’ve spoken
    Twisted by knaves to make a trap for fools,
Or watch the things you gave your life to, broken,
    And stoop and build ’em up with worn-out tools:
 
If you can make one heap of all your winnings
    And risk it on one turn of pitch-and-toss,
And lose, and start again at your beginnings
    And never breathe a word about your loss;
If you can force your heart and nerve and sinew
    To serve your turn long after they are gone,   
And so hold on when there is nothing in you
    Except the Will which says to them: ‘Hold on!’
 
If you can talk with crowds and keep your virtue,   
    Or walk with Kings—nor lose the common touch,
If neither foes nor loving friends can hurt you,
    If all men count with you, but none too much;
If you can fill the unforgiving minute
    With sixty seconds’ worth of distance run,   
Yours is the Earth and everything that’s in it,   
    And—which is more—you’ll be a Man, my son!

Заповедь

Перевод Михаила Лозинского

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
А маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись прощая,
Великодушней и мудрей других.

 

Read more... )
olindom: (Default)
первая часть olindom.dreamwidth.org/373402.html

 Еще до Первой мировой его тетя Эмма вышла замуж и уехала с мужем-поляком. А дальше – Первая мировая война, революция, гражданская война, Вторая мировая…. 

От тети ни весточки. Уцелела ли она в вихре войны? И вдруг – через полвека -она объявилась. 
Впервые Штейн увидел ее в Ленинграде, когда крейсер, на котором он служил, принимал участие в параде, по случаю 250-летия города. В своей конторской книге Штейн описал встречу с тетей Эммой: «Ей было под семьдесят, но она была бодра, оживленно шутила со своими младшими сестрами – моими тетями и мамой. В сознании не укладывалось, что этот человек прошел Освенцим, Мне запомнилось идеальная, как парик, укладка седых не накрашенных волос и татуировка. Татуировка была на запястье левой руки – синие цифры лагерного номера». 
Всю войну она пробыла в концлагере Освенцим, но как полька. Потому ей и удалось выжить. А вот муж – погиб.

И в третий раз «ненастоящий еврей», каким считал себя Борис Штейн, пишет еврейское стихотворение, проросшее, как я считаю, из истории жизни его тети Эммы.

РАЗГОВОР С ТЕТЕЙ РАЕЙ

Тетя Рая Циперович 
плохо говорит по-русски. 
По-молдавски – по-румынски 
Тоже плохо говорит. 
Я смотрю на тети-Раины 
Натруженные руки. 
Жаль, что я не знаю идиш 
И тем более иврит.

Read more... )
olindom: (Default)
 Еврейская судьба «ненастоящего еврея»

Ян Топоровский, Тель-Авив

11 июля 1998 года флотский офицер, переводчик эстонской литературы, русский писатель Борис Штейн оглянулся назад. За спиной был Ленинград, где он родился, военно-морское училище и служба на флоте, Балтика, Таллин, переводы милых его сердцу эстонских поэтов, более 20 сборников собственных стихов, проза - все уже позади, в том числе и СССР. В этот день его перо вывело признание: «Я живу теперь в другом городе, другой семье, можно сказать – в другом государстве, да что там: в другом мире». Да и работа (советскому офицеру надо было выживать) была уже иная – предприниматель, а попросту – продавец книг. И не своих, а чужих, неликвидных из разных издательств. И было ему уже 65 лет. Окружающие – поставщики, продавцы, грузчики, покупатели, милиционеры и даже бандюги-крышеватели рынка - обращались к нему на «Вы» и «Борис Самуилович».

Read more... )

ИНТЕРНАТСКАЯ БАЛЛАДА

На западе еще не отгремело. 
Метель белила интернатский дом. 
А мне до крайней точки надоело, 
Что голоден и что зовут жидом.

Бывает безысходность и у детства. 
Несчастья обступают как конвой. 
Не знаемое мною иудейство 
В меня плеснуло скорбью вековой.

Нет, я не ведал про донос Иудин. 
И что Христос был предан и распят, 
Я не слыхал. Но завтрак свой и ужин 
Я отдавал сильнейшим из ребят.

И второгодник Николай Букреев 
Мне разъяснял вину мою сполна: 
Не выдал Сталин Гитлеру евреев, 
Из-за того и началась война.

Я был оплеван интернатской брашкой. 
Я был забит. Я был смотрящим вниз. 
Я звался Мойшей, Зямкой и Абрашкой, 
Имея имя гордое – Борис.

Во мне-то было килограммов двадцать 
Живого веса вместе с барахлом. 
Но я себе сказал: «Ты должен драться!». 
И я сказал Букрееву: «Пойдем».

Наш задний двор. Площадка у помойки. 
На задний двор не приходили зря. 
А пацаны кричали: «Бей по морде!» 
Подбадривая Кольку-главаря. 

Ударил я. И все исчезло кроме 
Рванувшейся неистовой грозы. 
А дрались мы всерьез: до первой крови. 
До первой крови или до слезы.

Букреев отступал, сопя сердито. 
Он, черт возьми, никак не ожидал, 
Что двадцать килограммов динамита 
Таило тело хрупкого жида.

До первой крови. В напряженье адском 
Я победил. Я выиграл тот бой. 
А мой отец погиб на Ленинградском, 
А Колькин – в то же время – под Москвой.

После прочтения наступила гробовая тишина. Но по законам того времени необходимо было дать оценку подобному неординарному явлению, которое могло вызвать много вопросов: и к литстудии, и к руководителю, и к поэту, как гражданину, и к поэту, как офицеру, которому страна доверила руководить и воспитывать моряков, а он «что себе позволяет?!». Но руководитель студии (может, это был отставной литератор, а может, бывший учитель русского языка) только и смог вымолвить: «И кто это напечатает?!». В вопросе был и ответ. А если напечатать такое невозможно, то зачем писать «про это»?!

Read more... )

 

olindom: (Default)
 

Автор строк «Я спросил у ясеня…» писал доносы

Многие считают, что песню «Я спросил у ясеня…» сочинил кто-то из бардов или даже сам режиссер Эльдар Рязанов. На самом деле красивые строки принадлежат перу поэта Владимира Киршона. Уроженец Нальчика в 1930-е годы был одним из руководителей Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Писал пьесы про социалистическое строительство и торжество коммунизма во всем мире, которые с успехом шли на больших сценах.

Read more... )
Мемориальная доска на доме в Ростове-на-Дону...

В оригинале стих Владимира Киршона заканчивался строчками:

Я спросил у ангела,

Я спросил у демона,

Я спросил у ясеня...

В фильме ангела и демона убрали, а вместо них повторили про тополь и осень.

Занимая важный пост в РАПП, Владимир Киршон писал доносы и громил литераторов, не желающих воспевать «героику революционных свершений». К ним он относил Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина КаверинаМихаила Пришвина. Приложил руку и к травле Михаила Булгакова.

...сюда Владимир КИРШОН был направлен для работы в агитпроме
...сюда Владимир КИРШОН был направлен для работы в агитпроме

Письма-доносы драматург отправлял прямиком Сталину, заодно выспрашивая, насколько «правильны» его собственные пьесы. На встрече Иосифа Виссарионовича с писателями Владимир Михайлович подбежал к нему со словами: «Я слышал, вы вчера были на моей пьесе «Хлеб» во МХАТе. Мне очень важно ваше мнение». - «Вчера? - удивился вождь. - Не помню! В 13 лет посмотрел «Коварство и любовь» Шиллера - помню. А ваш «Хлеб» не помню».

28 марта 1937 года был арестован покровитель Киршона - нарком внутренних дел, а затем нарком связи СССР Генрих Ягода. Цепочка арестов тех, кто был связан с главным чекистом страны, дотянулась до поэта-чиновника.

Тот снова кинулся к Сталину - с просьбой не изгонять из партии. Но его обвиняли не просто в связях с Ягодой, но и в троцкистском заговоре, и 28 июля 1938 года 35-летнего Киршона расстреляли.

В 1956-м он был реабилитирован посмертно. Через год вышел сборник его пьес, по ним ставили спектакли. Песню про ясень запомнил молодой Эльдар Рязанов. Он долго искал, как ее использовать, и наконец она подошла по настроению к «Иронии судьбы», где ее исполнил Сергей Никитин.

 

С любимыми не расставайтесь

Стихотворение, в котором есть эти слова, называется «Баллада о прокуренном вагоне». Под него Женя Лукашин - Андрей Мягков возвращается из Ленинграда по завьюженной Москве на свою 3-ю улицу Строителей. Если вслушаться в звучащие фоном строки - пробирает мороз по коже.

Когда состав на скользком склоне

Вдруг изогнулся страшным креном,

Когда состав на скользком склоне

От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,

В одной давильне всех калеча,

Нечеловеческая сила

Земное сбросила с земли…

Автор «Баллады…» - поэт и переводчик Александр Кочетков. Почему он описал весь этот ужас, рассказала жена поэта Нина Григорьевна Прозрителева.

Летом 1932 года супруги отдыхали у родственников в Ставрополе. Александр должен был уехать раньше. Билет купили до станции Кавказской, где пересаживались на поезд Сочи - Москва.

Поэт Александр КОЧЕТКОВ

Поэт Александр КОЧЕТКОВ

- Расставаться было трудно, и мы оттягивали, как могли. Накануне отъезда решили продать билет и хоть на три дня отсрочить отъезд... Нас спасла любовь, - вспоминала Нина Григорьевна.

Read more... )
Софья ПАРНОК и Марина ЦВЕТАЕВА были близки два года

Отношения с Соней Цветаева называла «первой катастрофой в своей жизни». В 1921-м, уже после расставания, она напишет: «Любить только женщин (женщине) или только мужчин (мужчине), заведомо исключая обычное обратное - какая жуть! А только женщин (мужчине) или только мужчин (женщине), заведомо исключая необычное родное - какая скука!»

Муж Марины Сергей Эфрон не стал мешать ее увлечению. С глаз долой ушел на фронт.

Спустя год страсть между Мариной и Соней начала угасать. Цветаева признавалась: «Твоя душа мне стала поперек». А потом, застав подругу в объятиях чужой женщины: «У той на постели уже сидела другая - очень большая, толстая, черная», молча ушла. Все было кончено. В 1933-м на известие о смерти Парнок Марина отреагировала сухо: «Ну и что, что она умерла? Не обязательно умирать, чтобы умереть».

 

Не пропоют над нами аллилуйя

«Мне нравится, что вы больны не мной» - это тоже строки Марины Цветаевой. Написанное в 1915 году стихотворение поэт посвятила второму супругу своей сестры Анастасии Цветаевой Маврикию Минцу.

- Мне было 20 лет, я рассталась со своим первым мужем, - рассказывала Анастасия Ивановна. - На руках - двухлетний сын Андрюша. Маврикий Александрович впервые переступил порог моего дома (выполнял просьбу друга), мы проговорили целый день. Он сделал мне предложение.

Анастасия и Марина ЦВЕТАЕВЫ с мужьями и детьми. МИНЦ - справа
Анастасия и Марина ЦВЕТАЕВЫ с мужьями и детьми. МИНЦ - справа

Вскоре Маврикий Александрович познакомился и с Мариной. И был впечатлен. 22-летняя девушка оказалась необыкновенно привлекательной. Маврикий Александрович не на шутку увлекся. Пошли слухи. Знакомые делали ставки, на ком Минц остановит выбор. Наконец Марина написала знаменитое «Мне нравится…», поставив точку в бессмысленном соперничестве. Впрочем, брак Анастасии и Маврикия продлился всего два года. Минц скончался 24 мая 1917 года от приступа острого аппендицита, а его вдова больше не вышла замуж.

 

Вагончик тронется, перрон останется

В 1962-м поэт Михаил Львовский и композитор Микаэл Таривердиев написали песню для пьесы «Друг детства». «На Тихорецкую состав отправится» - называлась она.

В фильме песню На Тихорецкую состав отправится залихватски исполняет Надя с подружками. На самом деле её спела Алла ПУГАЧЁВА
В фильме песню «На Тихорецкую состав отправится» залихватски исполняет Надя с подружками. На самом деле её спела Алла ПУГАЧЁВА

- Сюжет пьесы в том, что одного мальчика берут в армию, он очень плохо служит, потому что интеллигентный, щупленький, но своей бывшей однокласснице, которую в школе звали «Царица Ирина» и в которую он влюблен, врет про свои похождения в армии. А в него влюблена подруга Царицы Ирины. Это она поет: «На Тихорецкую состав отправится, вагончик тронется - перрон останется…» Станция Тихорецкая, сейчас город Тихорецк, находится в часе езды от моего родного города Краснодара, с которым я связываю все, что пишу, - представлял историю создания песни сам Львовский.

Кроме ставшего народным Вагончика, Михаил ЛЬВОВСКИЙ написал сценарии фильма В моей смерти прошу винить Клаву К., мультика Опять двойка, а также песни для картины Васёк Трубачёв и его товарищи
Кроме ставшего народным «Вагончика», Михаил ЛЬВОВСКИЙ написал сценарии фильма «В моей смерти прошу винить Клаву К.», мультика «Опять двойка», а также песни для картины «Васёк Трубачёв и его товарищи». Фото: © РИА «Новости»

 

И если вы не живете, то вам и не умирать

«Арией московского гостя» Лукашин называет в фильме шуточную песню «Если у вас нету тети». Стихи Александра Аронова Таривердиев положил на музыку. Кстати, в первые годы после выхода киноленты в титрах фамилии Аронова не было: Рязанов искренне считал, что слова народные.

Александр АРОНОВ...
Александр АРОНОВ...

Юрист Лев Симкин, знакомый с авторами «…тети», рассказывал, что, когда перед самым Новым годом (видимо, 1976-м) Александру Аронову позвонила ассистент Рязанова и попросила разрешения на использование в новой картине его стихотворения, тот слегка опешил. И еще больше удивился, получив почтовый перевод из киностудии на 80 рублей.

- «Иронию судьбы» еще не показывали, но сюжет ее был известен. Помню, его оценивали как дурацкий (как это можно перепутать московскую и ленинградскую квартиры?), - вспоминал Симкин.

...подарил героям БРЫЛЬСКОЙ и МЯГКОВА весьма философскую вещь
...подарил героям БРЫЛЬСКОЙ и МЯГКОВА весьма философскую вещь

В 80-е Татьяна и Сергей Никитины неохотно исполняли песню на концертах, считая пустяковой. Сам поэт тоже не воспринимал ее всерьез. Но большинство людей узнало и запомнило тонкого, мудрого, все понимающего Аронова, автора знаменитого «Остановиться, оглянуться», именно по «...тете».

 

Друзей моих прекрасные черты

Одно из своих самых известных стихотворений ««По улице моей который год…», тоже положенное на музыку Таривердиевым, в 1959-м написала Белла Ахмадулина. Тогда ей было всего 22 года, но мы слышим очень взрослые, выстраданные строки о быстротечности времени, уходящих друзьях, расставании и надежде.

Автор расстрелян. Малоизвестные факты об истории создания Иронии судьбы
 

В 1959-м брак Беллы с первым мужем, поэтом Евгением Евтушенко (его «Со мною что-то происходит» тоже звучит в «Иронии…»), уже разрушен. Несмотря на расставание, они вместе выступают против начавшейся травли Бориса Пастернака - не об этом ли: «К предательству таинственная страсть»…? Обоих исключают из Литинститута. В писательской среде начинается разлад.

В конце 70-х - начале 80-х Беллу Ахатовну не печатали. Но каждый Новый год, точно любимая пластинка, с телеэкранов звучали под гитару эти строчки:

По улице моей который год

звучат шаги -

мои друзья уходят…

О одиночество, как твой характер крут!

Посверкивая циркулем железным…

Дай стать на цыпочки

в твоем лесу,

на том конце

замедленного жеста…

 

 

«Пугачева шастала по гастролям»

* Во времена, когда снималась «Ирония судьбы», многие из поэтов, чьи стихи звучат в картине, были полуразрешены. И когда вышел фильм с романсами на слова Марины Цветаевой, Бориса Пастернака, Владимира Киршона, имя которого и вовсе было предано забвению, это стало неожиданностью.

* Бард Сергей Никитин объяснял отсутствие фамилий исполнителей песен в титрах так: авторам фильма хотелось, чтобы все думали, что актер поет сам.

* Алла Пугачева, когда у нее спросили, как ей работалось на записи песен с Сергеем Никитиным, отвечала:

- Да не помню я его, приходил какой-то гитарист…

* Саму Аллу Борисовну Эльдар Рязанов называл «никому не известной певичкой, которая шастала по каким-то гастролям»:

- Из Орла - в Липецк, из Липецка - в Брянск, из Брянска - вообще в Харьков и т.д., - говорил мэтр. - И она между гастролями заезжала к нам, я помню, простуженная и замечательно пела. И Микаэл (Таривердиев. - Ред.) с ней работал, а я ей объяснял (она не читала сценарий), что там нужно и т.д. и т.п. Работала бесподобно.

 

olindom: (Default)
 

Стихотворение Игоря Губермана

Однажды всё проходит безвозвратно… 
И чувства, и надежды, и мечты.
Всё то, что от души — всегда бесплатно,
От нежности до тёплой доброты…
Но если бы мы знали, что однажды
Увидим близких лишь последний раз,
То в тот момент нам было б очень важно
Не то, что будет завтра, а сейчас…
Сейчас живём… Целуем, обнимаем…
Сегодня часто спорим ни о чём.
А завтра мы самих себя ругаем,
Но только день вчерашний не вернём.
Уходим мы, и нас порой бросают…
К другим уходят и на небеса…
Глаза, как тучи, капли разбросают.
Черна, как сажа, жизни полоса…
И, кажется, не будет встреч чудесных,
И искренних признаний не вернуть…
Что будет завтра — мне не интересно.
Ведь жизнь — она сейчас, и в этом суть…
И если есть, кому в любви признаться,
Кого обнять, кому сказать «Прости»,
То нужно сделать и не сомневаться,
Ведь в прошлое дорогу не найти…
И к будущему тоже не добраться,
Не долетит крылатый самолёт…
Сегодня нужно жизнью наслаждаться,
Спешить туда, где кто-то очень ждёт.
Все планы могут рухнуть в одночасье…
Единственный реально верный ход —
Не отложить любовь, родных и счастье
На завтра, что, возможно, не придёт…

olindom: (Default)
 «Таков закон безжалостной игры. Не люди умирают, а миры…»

 

 

«Ð¢Ð°ÐºÐ¾Ð² закон безжалостной игры. Не люди                                                          умирают, а                                                          миры…»


Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И, если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Евгений Евтушенко, 1961

olindom: (Default)
Всего и надо, что вглядеться, — боже мой,
Всего и дела, что внимательно вглядеться, —
И не уйдешь, и некуда уже не деться
От этих глаз, от их внезапной глубины.

Всего и надо, что вчитаться, — боже мой,
Всего и дела, что помедлить над строкою —
Не пролистнуть нетерпеливою рукою,
А задержаться, прочитать и перечесть.

Read more... )
olindom: (Default)
 
 

 

Ах, война, что ж ты сделала, подлая:

стали тихими наши дворы,

наши мальчики головы подняли,

повзрослели они до поры,

на пороге едва помаячили

и ушли за солдатом солдат...

До свидания, мальчики! Мальчики

постарайтесь вернуться назад.

Булат Окуджава

 

Ион ДегенПаспортный контроль. Таможенный досмотр. Ах, если б знал он, в какие унижения и оскорбления это выльется... Какие наивные глупцы... «Какие ценности вы пытаетесь нелегально вывезти через границу Союза Советских Социалистических Республик?» К чему нужна была эта нервотрёпка с ящиками для мебели, с оттисками своих же научных статей, которые, оказывается, нельзя вывозить? А может, в качестве бесценного незадекларированного груза представить им свои руки и голову, руки хирурга и голову доктора медицинских наук? Он прошёл через рамку металлоискателя, и она «радостно» зазвенела. Чиновники затрепетали и в раже бросились к нему: «Где? Где? Снимайте обувь!»

Он усмехнулся.

– Один – в плече, два – в спине, под лопаткой.

На их недоумённые взгляды ответил:

– Осколки, с той войны.

Обескураженные, они отошли. И вспомнилось ему, как однажды, 33 года назад, было это в 44-ом году уже пересекал границу. И не было ни паспортного контроля, ни таможенного досмотра, и виз никто не спрашивал. Он со своей ротой даже и не заметил, как они проскочили границу. Потом уже, под вечер, их из штаба поздравили: мол, вышли на старую границу. В тот вечер он со своей ротой это дело отметил. Бойцы ещё гулеванили, а он уединился и достал планшетку, где прятался заветный блокнот.

 

...Страшно.

И всё же приказ

Наперекор всем страхам выполнен будет.

Поэтому скажут потомки о нас:

– Это были бесстрашные люди.

 

Июль 1944

 

Много позже мальчишка вспоминал: он хорошо помнил, день, который звался «ВЧЕРА». А потом наступил день под названием «ЗАВТРА». А куда пропало «СЕГОДНЯ», он до сих пор не знает. И это «ЗАВТРА» длилось долгие четыре года. «ЗАВТРА» он начинал с должности добровольца, едва-едва закончив 9-й класс в свои 16 лет. А закончил «ЗАВТРА» в возрасте 20 лет в должности командира танковой роты.

Ион Деген родился в Винницкой области, в Могилёве-Подольском.

Из «Вчера» Иона Дегена:

«Утром, когда нам исполнилось шестнадцать лет, мы сдали экзамен по алгебре, оторвались от одноклассников, купили бутылку «Алигатэ» и по традиции взобрались на ореховое дерево в нашем саду. Мы удобно расположились в развилках мощных ветвей, отхлёбывали вино и обсуждали мировые проблемы. Бутылка опустела ещё до того, как мы коснулись оккупации Югославии немцами. Я закурил «гвоздик», горький, вонючий, дерущий горло. На лучшие папиросы у меня не было денег. Яша отмахивался от дыма и рассказывал о недавнем свидании с девочкой из десятого класса. По календарю только завтра наступит лето, но тёплое летнее солнце уже сегодня пробивалось сквозь тугие пахучие листья».

Ион Деген, «Война никогда не кончается»

 

Девятый класс окончен лишь вчера.

Окончу ли когда-нибудь десятый?

Каникулы – счастливая пора.

И вдруг – траншея, карабин, гранаты...

 

Ион Деген

 

«А ты записался добровольцем?» (известный плакат времён Гражданской войны). Он записался. И вскоре стал командиром взвода таких же безусых добровольцев, большей частью его одноклассников. (После войны, вспоминая свой первый взвод, он с горечью писал: из 30 его одноклассников домой живыми вернулись четверо... Все четверо вернулись инвалидами).

 

Как много их, друзей хороших,

Лежать осталось в темноте...

Михаил Матусовский

 

«На второй или на третий день раны начали гноиться. Тампоны пришлось выбросить. Саша срезал мох, посыпал его пеплом и прикладывал к ранам. Только трижды за девятнадцать дней мне удалось постирать бинт. И вот сейчас, когда после всего пережитого нас ждала радостная встреча со своими на левом берегу, Саши не стало. Двадцать девять мальчиков из двух девятых классов были убиты или ранены. Двадцать девять раз я ощущал боль потери. Но никогда ещё эта боль не была такой пронизывающей, как сейчас, в тридцатый раз».

Ион Деген, «Война никогда не кончается»

 

Вас охраняла длань Господня

И сердце матери, – вчера

Малютки-мальчики, сегодня

Офицера.

Марина Цветаева

 

Так и давалась военная наука вчерашнему девятикласснику, завтрашнему офицеру-танкисту. Через потери, боль ранений и страх, который преодолевался ежеминутно. Но ведь – преодолевался! Наверное, в этом преодолении сыграл свою роль «курс молодого бойца», которым «заботливо» охвачены были мальчишки и девчонки довоенных дней (а в войну «охватывать курсом» было некогда, познавай этот курс через кровь и смерть); и – фильм – «Если завтра война, если завтра в поход!»

И горестное прозрение от этой «кины»...

«И тут я заплакал... Не боль, не потери, не страх были причиной тех слез. Не это... Где фронт? Есть ли он вообще? Идёт ли еще война? Зачем я существую, если рухнула моя страна? Почему я не оставил себе хоть одну гранату? Я бы взорвал её...»

Ион Деген, «Война никогда не кончается»

 

Считаюсь бесшабашным и отчаянным.

И даже экипажу невдомёк,

Что парапет над пропастью отчаяния –

Теплящийся надежды уголёк.

Ион Деген

 

«Теплящийся надежды уголёк»... Как же часто он спасал юного бойца... И летом 1941 года, когда выбирался из окружения, когда был тяжело ранен. И в училище военном, которое закончено было в три месяца, и в танковой бригаде, в которой провоевал до страшного ранения в январе 1945 года. И тогда, когда собирали его по кусочкам, спасал его «теплящийся надежды уголёк».

В бойце Ионе Дегене с первых дней войны проявилась та черта характера, которая сопровождает его всю жизнь, – сострадание.

В офицере Ионе Дегене, которого все подчинённые ему бойцы, прямо в глаза звали «Малец», было чувство ответственности за судьбы и жизни своих бойцов. Иногда в этой ответственности прорывалось некое гусарство.

«Мы уцелели в этом нелепом, в этом идиотском бою, вернее, в этом бессмысленном, нет – преступном уничтожении танковой роты. А у Толи возникла проблема. Обувь у него была сорок шестого размера. Таких сапог не оказалось ни в батальоне ни в бригаде. Толя ходил по осенней распутице в одном сапоге и тряпках, намотанных на левую ногу. Помпохоз капитан Барановский беспомощно разводил руками при встречах с деликатным лейтенантом в одном сапоге, но чаще, пользуясь его ограниченной подвижностью, избегал встреч. Однажды, заметив маневр капитана Барановского, я, догнал помпохоза и предъявил ему ультиматум: если завтра у Толи не будет сапог, я обую его в отличные сапоги капитана Барановского, добро у него тоже сорок шестой размер».

Ион Деген, «Война никогда не кончается»

 

А ведь обул, обул своего бойца (46-ой размер!) в сапоги капитана! И чуть не угодил под трибунал за наглое нарушение субординации.(сапоги с капитана были сняты младшим лейтенантом насильно).

А гусарство и после войны «проявилось». И правильно, ибо «от натуры своей – не убежишь».


Есть у моих товарищей танкистов,

Не верящих в святую мощь брони,

Беззвучная молитва атеистов:

– Помилуй, пронеси и сохрани.

 

Стыдясь друг друга и себя немного,

Пред боем, как и прежде на Руси,

Безбожники покорно просят Бога:

– Помилуй, сохрани и пронеси.

 

Ион Деген, сентябрь 1944

 

Одарённость. От слова – дар. Счастлив человек, обладающий даром. Русскую словесность пехотинец, боец бронепоезда, затем – танкист Ион Деген, не успевший закончить среднюю школу, постигал самостоятельно, наставников не было. Хотя... хотя... Ведь наверняка известны были ему имена и Маяковского, и Светлова, может, доносились до него строчки Багрицкого или Павла Когана. Но – факт: как вспоминал сам Ион Деген, карта, сложенная гармошкой, торчала вечно из кармашка гимнастёрки, а в планшете – стихи, написанные в перерывах между боями.

Вдвойне, втройне счастлив тот, чей дар обрёл признание. Удивительна судьба поэта Дегена. А, может, нет в ней ничего удивительного. Скорее, некая закономерность присутствует в том, что поэтический дар лейтенанта Ионa Лазаревича Дегена получил признание спустя десятки и десятки лет. Но – слава Богу! – ведь получил!

Признание началось со стихотворения. Оно и сегодня пронзительно своей простотой и трагичностью. И даже те, кто хлебнул с лихвой той поры военной, вернулся живым в тот «мир спасённый, мир вечный, мир живой» и прославился своим живым словом о войне – Борис Слуцкий, Михаил Дудин, – называли стихотворение «безвестно погибшего» автора лучшим стихотворением о войне. А он выжил. Всем смертям назло, сшитый суровыми нитками врачами медсанбата, слепленный их руками из осколков костей да обрывков кожи.... Оно, стихотворение, было известно «кухонной общественности» уже в 60-е годы. А широко известным стало с подачи Евгения Евтушенко в конце 80-х. Долгое время авторство приписывали убитому в войну молодому лейтенанту. Когда же стал известен подлинный автор, Ион Деген, его уже 10 лет не было в стране. Он проживал в Израиле.

Об этом стихотворении написано много и многими. Василий Гроссман включил его в свой роман «Жизнь и судьба».

 

Мой товарищ, в смертельной агонии

Не зови понапрасну друзей.

Дай-ка лучше согрею ладони я

Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай на память сниму с тебя валенки.

Нам еще наступать предстоит.

 

Декабрь 1944

 

Как же больно ранит это стихотворение... Ранит мыслью: «Как можно? Кощунство!» И только потом приходит осознание: это война. И в этой «простоте», казалось бы, кощунства, и заключён УЖАС войны...

От сумашествия Дантова ада спасала тишина и заветный планшет, в котором покоился вместо положенной офицеру карты любимый блокнот. И писались в блокнот строчки, навеянные Музой-спасительницей и тишиной. А без них – как бы вынес, как бы выдержал и перенёс увиденное? Спасибо ей, Музе, сумела выплеснуть нерв в Слово... И кажется, что видел он всё вокруг себя, словно через увеличительное стекло, которое отсекает ненужные мелкие подробности и оставляет укрупнённым и обнажённым лишь то, что и бьёт по нерву...

 

На фронте не сойдёшь с ума едва ли,

Не научившись сразу забывать.

Мы из подбитых танков выгребали

Всё, что в могилу можно закопать.

Комбриг упёрся подбородком в китель.

Я прятал слёзы. Хватит. Перестань.

А вечером учил меня водитель,

Как правильно танцуют падеспань.

 

Лето 1944

 

И в поэзии, и в прозе Иона Дегена есть некая общность. Стилистика и поэзии, и прозы Дегена похожи на клацанье винтовочного затвора. Отточеность и резкость фраз. Скупость выразительных средств. Сухая «информатика» и – выстрел – взрыв эмоций. В этой стилистике нет многословности, нет созерцательности и «цветистости», свойственной стилистике века 19-го. Поэзия Иона Дегена – это чёрно-белая графика, в которой даже слышится звуковое сопровождение в клацанье затвора или в трассирующих выстрелах «ресов» (реактивных снарядов): «Грохочущих ресов багровый хвост; ...Пулемётные трассы звёзд»

Ещё одна общность в поэзии и прозе Дегена: везде на первый план в авторе выступает боец. Иногда кажется, в его стихах странное сочетание ирреальности с реальностью, сочетание, которое превращается в образ огромной эмоциональной силы.

 

В тихих недрах армейского тыла

Впрок наш подвиг прославлен в стихах.

Ничего, что от страха застыла

Даже стрелка на наших часах.

 

Сколько будет за всплеском ракеты,

Посылающей танки в бой,

Недолюблено, недопето,

Недожито мной и тобой.

 

Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи,

Вот и теперь надо мною она кружится...

Владимир Агатов

 

«В этот момент далеко в нашем тылу выстрелила гаубица. Снаряд тяжело профырчал над головами и взорвался за конюшней. Лавина снега с крыши скатилась на нас. Кто-то матюгнул нерадивых артиллеристов, бьющих по своим. Кто-то рассмеялся, вспомнив игру в снежки. Когда осела белая пыль, мы увидели на снегу безжизненное тело Толи. Черепица ребром свалилась на голову между двумя дугами танкошлема и расколола ему череп».

Ион Деген, «Голограммы»

 

Есть у моих товарищей танкистов,

Не верящих в святую мощь брони,

Беззвучная молитва атеистов:

– Помилуй, пронеси и сохрани.

 

Стыдясь друг друга и себя немного,

Пред боем, как и прежде на Руси,

Безбожники покорно просят Бога:

– Помилуй, сохрани и пронеси.

 

Сентябрь 1944

 

Три года боёв, три года потерь, боли и ожидания смерти. Душа, казалось, должна очерстветь, онеметь, превратиться в нечто заскорузлое. Да ведь, кажется, это – единственный живой орган, который остаётся в человеке. Война – вещь противоестественная. И если уж определено природой, что возраст в 16-18 лет – это пора влюблённостей, тут уж никакая противоестественность этому чувству помехой не будет.

И появляется у боевого офицера в планшетке стихотворение «Русудан». И если другие стихи Иона Дегена окрашены трагизмом, горечью, то здесь – пожалуй, в единственном стихотворении – светлая интонация чистоты, нежности и открытости.

 

...Твоя рука дрожит в моей руке.

В твоих глазах тревога: не шучу ли.

А над горами где-то вдалеке

Гортанное трепещет креманчули.

О, если бы поверить ты могла,

Как уходить я не хочу отсюда,

Где в эвкалиптах дремлют облака,

Где так тепло меня встречают люди.

Не обещаю, что когда-нибудь...

Мне лгать ни честь, ни сердце не велели.

Ты лучше просто паренька забудь,

Влюблённого в тебя. И в Руставели.

 

Весна 1942

 

Думается, знал автор к тому времени симоновское «Жди меня, и я вернусь...» Странным диссонансом звучат дегеновские строчки: «Ты лучше просто паренька забудь, / Влюблённого в тебя. И в Руставели». И всё становится понятным в строчке «Не обещаю, что когда-нибудь...» Как ни парадоксально, в этой, последней строфе высветилась неожиданно чистая и нежная душа, которой не коснулась «оправдательная грязь» войны:

«Мне лгать ни честь, ни сердце не велели».

В крови Дегена бродило гусарство. Возможно, с тех самых пор, как сидел с другом на ветвях орехового дерева и за бутылкой «Алигатэ» размышлял о будущем. А уж на фронте... Не то чтобы бродило – бурлило это самое гусарство. (А откуда семнадцатилетний «Малец» взял в плен чуть ли не роту горных егерей с обер-лейтенантом во главе? А откуда подбитые вражеские танки, самоходки, орудия?)

И – Победа уже, «мир во всём мире!» А гусарство и тут даёт о себе знать. И в студентах, и во врачах...

«Однажды Ион, проходя мимо студенческой очереди в библиотеке, услышал змеиное шипение “у-у, жидовская морда”, и здоровенный парень без всякой причины ударил его в левый глаз. Сработала мгновенная реакция, и через несколько секунд верзила, согнувшись пополам, орал, как недорезанный кабан. Ион ходил, опираясь на палку. Это была дюймовая труба из нержавеющей стали, залитая свинцом. Она не только помогала в ходьбе, но и служила для тренировки мышц. И эта палочка, описав с хорошей скоростью дугу между ногами верзилы, вдарила по тому, что было между ног.

Считая, что инцидент исчерпан и что даже вспухший фонарь под глазом неплохо компенсирован ударом в промежность, Ион решил покинуть место происшествия. Но спиной почувствовав опасность, он оглянулся, и как раз вовремя, чтобы ударом палочки по ногам остановить ещё одного нападающего. А дальше, когда налетела целая орава, Иону, слава Богу, помог его друг Захар, с которым они учились в одной группе и который на фронте тоже был танкистом. Они стали спиной к спине, заняв круговую оборону, и дрались не столько руками и ногами, сколько головой в физическом смысле этого слова. Они хватали за грудки налетавших на них пятикурсников, резким движением рвали их на себя, изо всей силы ударяли их головой в лицо и опускали на пол, уливающихся кровью. Драка исчерпалась, когда к первым двум прибавились ещё шестнадцать пятикурсников со сломанными челюстями или носами...

Ион собирался сесть в такси, когда из ресторана вышли три прилично одетых мужика и подошли к машине. “Простите, такси занято”, – вежливо сказал Ион. Один из мужиков, с пренебрежением глянув на невысокого Иона, оттолкнул его: “Ладно, иди, иди”. Ион мгновенно вернул толчок, но более сильный. Мужик зацепился за бордюр, упал и покатился по газону, спускавшемуся к Днепру. Второй мужик размахнулся, чтобы ударить, но не успел. Ион ткнул его концами пальцев распрямлённой ладони в солнечное сплетение, и тот согнулся под прямым углом, издавая нечленораздельные звуки. Ион уже начал садиться в такси, когда третий, оторопевший поначалу, подскочил к машине с криком: “Ах ты, жидовская морда!” Ион наотмашь ударил его своей уникальной палкой по ногам, сел в такси и уехал. Инцидент был настолько обычным для Иона, что он тут же о нём забыл и никогда бы не вспомнил, если бы... На следующий день врач Деген начал рутинный обход своих палат. В одной из них, это был шок, лежал третий мужик, пострадавший от палки. Стараясь оставаться спокойным, Ион осмотрел сломанную голень и сказал, что необходима операция».

 

Юрий Солодкин, «Слово об Ионе Дегене»

 

И в этом гусарстве было ощущение справедливости, чести, достоинства и долга.

Кажется, что портрет героя – исполнен. Всего лишь – кажется... И всё же попытаюсь закончить этот портрет одним штрихом.

Аэропорт. Паспортный контроль. Внимательный взгляд на владельца паспорта, взгляд на фотографию. Привычно-вежливый голос: «Проходите».

Ион Лазаревич никак не мог понять, как они догадываются, что он – из «своих»? Ведь только в лицо взглянул! Может, на лице пожизненный отпечаток советскости отметился?

Таможенный контроль. Знакомая рамка металоискателя, она привычно заверещала. У чиновника вопросительно приподнялась одна бровь, на что Деген привычно пояснил: «Осколки с прошлой войны».

Чиновник дежурно улыбнулся, вежливо сопроводив улыбку жестом, мол, «Проходите!» Ну вот он и вернулся домой! Домой ли? Странно, вернулся в гости, после долгой разлуки, вернулся в детство... Как же был он удивлён, благодарен и рад, узнав, что Могилёв-Подольский через многие десятки лет помнит имя Лазаря Моисеевича Дегена, отца нашего героя. Фельдшер Лазарь Моисеевич был известен всему городу своими медицинскими познаниями и безошибочной диагностикой. Иону исполнилось три года, когда умер отец. Провожал его на кладбище весь город. К слову, военный фельдшер Лазарь Моисеевич Деген был кавалером трёх Георгиевских крестов за участие в Русско-японской войне. К слову, лейтенант Ион Лазаревич Деген дважды представлялся к званию Героя Советского Союза. Награда «не нашла» Героя по причине своевольного характера. К слову, у доктора Ионы Дегена – тысячи благодарных пациентов.

И есть некая закономерность: дети должны идти дальше своих отцов. Лазарь Моисеевич Деген, кавалер трёх Георгиевских крестов, всю жизнь прослужил фельдшером. Ион Лазаревич Деген, дважды представленный к званию Героя, стал доктором наук. В таких случаях, наверное, следует говорить – хорошая генетика.

 

Награды Иона Дегена:

 

Советские:

Орден Красного Знамени (22 февраля 1945)

Орден Отечественной войны 1-й степени

Два ордена Отечественной войны 2-й степени (2 сентября 1943, 17 декабря 1944)

Медаль «За отвагу» (17 августа 1944)

Медаль «За оборону Киева»

Медаль «За оборону Кавказа»

Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

Медаль «За взятие Кенигсберга»

 

Иностранные:

Орден «Virtuti Militari» (Польша)

Орден «Крест Грюнвальда» I степени (Польша)

Орден Возрождения Польши III степени (Польша)

 

После войны, несмотря на настойчивые уговоры остаться в армии, Ион Лазаревич Деген ушёл в медицину. Возможно сыграли свою роль «гены», возможно – подвиг врачей, много раз «собиравших» бойца по частичкам... Ион Лазаревич Деген – доктор по призванию, доктор – по должности, доктор – по званию: доктор медицинских наук. А может быть, именно то, что было заложено в нём с детства, наравне с гусарством, сострадание, стремление помочь несчастным превозмочь боль и страдание, с чем сам сталкивался не раз, подвигло его на эту дорогу.

Ну а гусарство... «Тот, кто рождён был гусаром, тот уж гусар – навсегда!». Пришли иные времена, и ветеранам той войны вручают юбилейные награды в любых краях земного шара, где бы они ни находились. Нашла награда и Иона Дегена в Тель-Авиве. И проснулось гусарство, в общем, Муза невзначай посетила седовласого, уже за 80 лет мужчину, да пощекотала его, а он на её дамские притязания, как и полагается кавалеру, отозвался. Получился «обмен нотами»: Дегену – юбилейную медаль, он в ответ военному атташе – приветственное ответное слово:

 

Привычно патокой пролиты речи.

Во рту оскомина от слов елейных.

По-царски нам на сгорбленные плечи

Добавлен груз медалей юбилейных.

Торжественно, так приторно-слащаво,

Аж по щекам из глаз струится влага.

И думаешь, зачем им наша слава?

На кой им наша бывшая отвага?

 

Здоровья, мудрости, гусарства – Иону Лазаревичу Дегену!

 

Яков Каунатор

Он умер 27 апреля 2017 года. 
olindom: (Default)
 

   Пришли Альцгеймер с Паркинсоном
  и долго руку мне трясли

Того, кто из народа вышел, 
в народ обратно не загнать.

Я обещал вчера жениться? 
Ну извините. Психанул.

читать еще... )
olindom: (Default)
Я же знаю предисторию. Крылов написал прекрасный перевод-пересказ басен ЛаФонтена, который в свою очередь изложил на французском басни Эзопа. Возможно, и Эзоп не был первоисточником. Но талантливый переводчик получает право поставить свое имя в череде авторов.
Оригинал взят у [livejournal.com profile] 0zzzy в 10 редких басен Крылова
Басни Крылова увлекательны, интересны, написаны от души для детей и взрослых. Они знакомы людям других стран и переведены более чем на пятьдесят языков мира.
Сегодня я решила познакомить вас с некоторыми произведениями (а кому-то помочь освежить их в памяти) нашего великого баснописца Ивана Андреевича Крылова. Эти басни, которые практически не изучаются в школе и редко включаются в избранное.
olindom: (Default)


Прекрасное стихотворение, которое надо прочитать каждому человеку,
имеющему взрослых детей, в количестве пропорциональному чувству обиды на детей. До сих пор в основном писались стихи, вызвающие угрызения совести у детей.

Слава Богу, поэт Андрей Дементьев взялся за" психологическую обработку" старшего поколения.

Не обижайтесь на детей,
что не пришли, не позвонили.
Не обижайтесь на детей,
что подарить цветы забыли.
У них своя земная жизнь,
такого темпа мы не знали,
их быстроходный поезд мчит
в другую жизнь, в другие дали.
Умейте отпускать детей,
не прицепляйтесь к их экспрессу,
умейте отпускать детей,
у них другие интересы.

Свой тихоходный экипаж остановите на мгновенье,
пусть ваши дети в жизнь летят
по выбранному направленью.
Примите их, какие есть,
и если в силах — помогите
на быстроходный поезд сесть.
С дороги вовремя уйдите.
Душой старайтесь их понять,
махнуть им вслед на полустанке.
И не пытайтесь догонять,
встав утром рано спозаранку.
Любите собственных детей,
обиду, злобу не держите.
Любите собственных детей,
в их сердце местом дорожите.
Ведь мы намного их мудрей,
и каждый час общенья дорог,
не обижайтесь на детей,
а подарите счастья короб.
olindom: (Default)
НОВЫЕ ГАРИКИ
Губерман - новые "гарики"- один в один!




***
Идея найдена не мной,
но это ценное напутствие:
чтоб жить в согласии с женой,
я спорю с ней в ее отсутствие.

***
Опыт не улучшил никого;
те, кто так сказали, врут безбожно;
опыт — это знание того,
что уже исправить невозможно.

***
Весной в России жить обидно,
весна стервозна и капризна,
сошли снега, и стало видно,
как жутко засрана отчизна.

***
В чистом разуме скрыта отрава,
целой жизни мешая тайком:
мысля трезво, реально и здраво ,
ты немедля слывешь мудаком.

***
Я рад, что вновь сижу с тобой,
сейчас бутылку мы откроем,
мы объявили пьянству бой,
но надо выпить перед боем.

***
За то люблю я разгильдяев,
блаженных духом, как тюлень,
что нет меж ними негодяев
и делать пакости им лень.

***
Как жаль, что из-за гонора, и лени,
и холода, гордыней подогретого ,
мы часто не вставали на колени
и женщину теряли из-за этого.

***
Тоскливей ничего на свете нету ,
чем вечером, дыша холодной тьмой,
тоскливо закуривши сигарету,
подумать, что не хочется домой .

***
На собственном горбу и на чужом
я вынянчил понятие простое:
бессмысленно идти на танк с ножом,
но если очень хочется, то стоит.

***
Слежу со жгучим интересом
за многолетним давним боем.
Во мне воюют ангел с бесом,
а я сочувствую обоим.

***
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.

***
Глупо думать про лень негативно и надменно о ней отзываться:
лень умеет мечтать так активно ,
что мечты начинают сбываться.

***
Зачем вам, мадам, так сурово
страдать на диете ученой?
Не будет худая корова
смотреться газелью точеной.

***
Весьма порой мешает мне заснуть
волнующая, как ни поверни,
открывшаяся мне внезапно суть
какой-нибудь немыслимой верни.

***
С Богом я общаюсь без нытья
и не причиняя беспокойства;
глупо на устройство бытия
жаловаться автору устройства.

***
Привычка думать головой —
одна из черт сугубо личных,
поскольку ум, как таковой,
у разных лиц — в местах различных.

***
Когда, глотая кровь и зубы,
мне доведется покачнуться,
я вас прошу, глаза и губы,
не подвести и улыбнуться.

***
Теперь я понимаю очень ясно,
и чувствую, и вижу очень зримо :
неважно, что мгновение прекрасно,
а важно, что оно неповторимо.
olindom: (Default)
Он, умерший в 1997-ом, словно видел на 20 лет вперед...



Я живу в ожидании краха,
Унижений и новых утрат.
Я, рождённый в империи страха,
Даже празднествам светлым не рад.

Всё кончается на полуслове
Раз, наверное, сорок на дню...
Я, рождённый в империи крови,
И своей-то уже не ценю.

***

Вы говорите про Ливан...
Да что уж тот Ливан, ей-богу!
Не дал бы Бог, чтобы Иван
На танке проложил дорогу.

Когда на танке он придёт,
Кто знает, что ему приспичит,
Куда он дула наведёт
И словно сдуру, что накличет...

Когда бы странником – пустяк,
Что за вопрос – когда б с любовью,
Пусть за деньгой – уж лучше так,
А не с будёнными и с кровью.

Тем более, что в сих местах
С глухих столетий и поныне –
И мирный пламень на крестах,
И звон малиновый в пустыне.

Тем более, что на Святой
Земле всегда пребудут с нами
И Мандельштам, и Лев Толстой,
И Александр Сергеич сами.

***

"Я и раньше знал, что общество наше деградировало, но что до такой степени – не предполагал. Есть отдельные достойные сохранившиеся люди, но что они на громадную толпу?.. Не хочется ни торопиться, ни участвовать в различных процессах, происходящих в обществе. Хочется тихо, молча, смакуя, не озираясь, не надеясь, нерассчитывая..."
(Это – из его письма осени 1989 года.)

***

Стихотворение, первая строфа которого появилась в «Вечерней Москве» 4 февраля 1991 года:

Ребята, нас вновь обманули,
Опять не туда завели.
Мы только всей грудью вздохнули,
Да выдохнуть вновь не смогли.

Мы только всей грудью вздохнули
И по сердцу выбрали путь,
И спины едва разогнули,
Да надо их снова согнуть.

Ребята, нас предали снова,
И дело как будто к зиме,
И правды короткое слово
Летает, как голубь во тьме.

***

– Булат Шалвович, что кажется вам самой страшной бедой нашей страны? – спросил у поэта в 1992 году журнал «Столица». Ответил он так:

– То, что мы строили противоестественное, противоречащее всем законам природы и истории общество и сами того не понимали. Более того, до сих пор по-настоящему степень этой беды мы не осознали... Мы по-прежнему не умеем уважать человеческую личность, не умеем видеть в ней высшую ценность жизни, и пока всё это не будет у нас в крови, ничего не изменится, психология большевизма будет и дальше губить нас и наших детей. К сожалению, она слишком сильна и разрушительна, и необыкновенно живуча...

***

Нашему дикому обществу нужен тиран во главе?
Чем соблазнить обывателя? Тайна в его голове,
В этом сосуде, в извилинах, в недрах его вещества.
Скрыт за улыбкой умильною злобный портрет большинства...

***

Хрипят призывом к схватке глотки,
Могилам братским нет числа,
И вздёрнутые подбородки,
И меч в руке, и жажда зла.

Победных лозунгов круженье,
Самодовольством застлан свет...
А может, надобно крушенье
Чтоб не стошнило от побед?

Нам нужен шок, простой и верный,
Удар по темечку лихой.
Иначе – запах ада скверный
Плывёт над нашей головой.

***

23 июня 1995 года, стоя перед микрофоном на парижской сцене, Окуджава отвечал на вопрос, как он относится к войне в Чечне. Поэт назвал её страшным явлением, …которое будет помниться много, много десятилетий, если не столетий... Этот маленький народ, в котором нет даже миллиона,– допустим, он даже очень-очень самовлюблённый и очень сложный,– всё-таки надо считаться с национальной психологией… Тем более – такого маленького народа (Аплодисменты). А его в прошлом веке в течение 50 лет уничтожали… В этом веке в 44-м году выслали весь народ на гибель. И сейчас опять уничтожают. Ну, что такое? Неужели российская власть не можетсамоутвердиться другим способом? Неужели для этого нужно убивать своих же сограждан?

***

Меня удручают размеры страны проживания.
Я с детства, представьте, гордился отчизной такой.
Не знаю, как вам, но теперь мне милей и желаннее
Мой дом, мои книги, и мир, и любовь, и покой.


***

Мне русские милы из давней прозы
И в пушкинских стихах.
Мне по сердцу их лень, и смех, и слёзы,
И горечь на устах.

Мне по сердцу их вера и терпенье,
Неверие и раж...
Кто знал, что будет страшным пробужденье
И за окном – пейзаж?

Что ж, век иной. Развенчаны все мифы.
Повержены умы.
Куда ни посмотреть – всё скифы, скифы, скифы.
Их тьмы, и тьмы, и тьмы.

***

"Мы больны, у нас дикое, больное общество. Оно живёт ещё старыми стереотипами, старой структурой. Оно не может жить энергично, по-новому. Оно учится этому, привыкает. С болью, с кровью, с ужасом." (На концерте в Киеве, 1990.)

"Мы семьдесят лет деградировали, дичали. Знаете, есть замечательный пример из Библии. Когда Моисей уводил евреев из египетского плена, он вёл их сорок лет вместо пяти дней, чтобы вымерло поколение, которое было рабами, и чтобы появились люди, свободные от чувства рабства. А мы – не просто рабы, которые страдают от тягот, мы – профессиональные рабы, которые гордятся своим рабством..." (Из интервью в Донецке, февраль 1991.)

***

Не от гриппа или умопомрачения,
Не на фронте, не от пули палача –
Как обидно умереть от огорчения,
Раньше времени растаять, как свеча...

***

Ничего, что поздняя поверка.
Всё, что заработал, то твоё.
Жалко лишь, что родина померкла,
Что бы там ни пели про неё.

***

Дойдя до края озверения,
В минутной вспышке озарения,
Последний шанс у населения –
Спастись путём переселения.

olindom: (Default)
НЕСОВРЕМЕННЫЕ СТИХИ



Я многих любил, никого не жалея.
Я многих жалел, никого не любя.
Так годы прошли, и о том лишь жалею,
Что годы прошли без тебя, без тебя...


* * *


Куда я спешу? Что там, в мире ином?
Может, ты, моя радость, с прекрасным вином?
Я, не веря глазам, прикоснусь к тебе тихо,
А ты не растаешь, не окажешься сном...


* * *


Привиделся мне сон, что будто бы гроза
И льет, как из ведра... А воздух свеж и мягок.
И босиком идет, прекрасна и свежа...
...Не помню, жаль, лица.


* * *


Глаза твои наполнились слезами —
Две карих лужицы растаявшего льда.
И боль, что столько дней, как лед, была меж нами,
Оттаяла от слез, от теплоты стыда.


* * *


Глядишь с укором, дрожат губы,
Глупые губы кусаешь зубами.
А у меня в ознобе зубы...
Глупые губы целую губами.


* * *


Где слова вдохновенные, пылкие речи,
Каламбуры изящные, трепетный стих,
Удивительный взгляд, бесподобные плечи,
Где он, все отравивший, этот сладостный миг?..


* * *


Для простого счастья надо
В жизни выбрать из всего
Каплю меда, каплю яда,
Каплю времени всего.


* * *


Все пребывают на земле —
Политики, купцы, актеры...
Всех предадут — и просто, и земле,
И на поминках будут разговоры.


* * *


Ночь настала. День куда-то канул.
Я читаю Данте. Дождь идет.
Я спокоен. Я никем не стану.
Жизнь моя, как этот дождь, пройдет.

От мгновенья рождения до мгновения смерти
Проходит не больше мгновенья, поверьте.
А годы печалей, годы мучений
Длятся не дольше, чем миг озарений.


* * *


Пахнет палым листом за высоким забором.
Этот запах листвы — не осенний, не летний —
Запах павших надежд, запах правды и сплетни,
Запах жизни короткой пред вечным простором.


* * *


Звук дождя монотонный в саду просветленном
Мне напомнил меня, уж почти позабытого...
Глухо в прошлое шлепают капли дождя,
Размывая меня, без того уж размытого.


* * *


Луч золотой умирает:
Миг — и как не бывало.
Счастье — оно бывает?
Иль он в слове «бывало»?


***


Ночная мгла и ветра вой,
И леса треск и шум печальный,
Как два оркестра — духовой,
И тише чуть — инструментальный.


* * *


Омар Хайяму хорошо.
Кто ест омары — хорошо.
Всем остальным не то чтоб плохо,
Но все ж не очень хорошо.


* * *


Мой путь кремнистый под луной,
Он серебрится средь провалов,
Теней, уступов, перевалов,
Холодный, как клинок кривой.


* * *


Кругосветное плавание — несусветная чушь.
И весь свет обойти — кругосветная чушь.
Что канкан, что вино, что Дега, Мулен Руж —
Все капкан, все вина, все беда... Чушь, чушь, чушь!


* * *


Мне когда-то цыганка сказала,
Что самое страшное — это
Родиться с душою поэта.
Улыбнувшись, цыганка сказала.


* * *


Три школьницы бегут через дорогу.
Движенья их так музыкой полны,
Что вдруг молитву посылаешь Богу:
Спаси их, Бог, спаси и сохрани!


* * *


От мгновенья рождения до мгновения смерти
Проходит не больше мгновенья, поверьте.
А годы печалей, годы мучений
Длятся не дольше, чем миг озарений.


* * *
olindom: (Default)
DEAD MAN'S BOOTS
Artist

Composer

Sting

Lyrics

You see these work boots in my hands, they'll probably fit ye now my son,
Take them, they're a gift from me, why don't you try them on?
It would do your old man good to see you walking in these boots one day,
And take your place among the men who work upon the slipway.

These dead man's boots, though they're old and curled,
When a feller needs a job and a place in the world,
And it's time for a man to put down roots,
And walk to the river in his old man's boots.

He said, "I'm nearly done and asking this, that ye do one final thing for me!
You're barely but a sapling, and you think that you're a tree.
If ye need a seed to prosper, ye must first put down some roots.
Just one foot then the other in these dead man's boots."

These dead man's boots know their way down the hill,
They could walk there themselves, and they probably will.
There's a place for ye there to sink your roots,
And take a walk down the river in these dead man's boots.

I said, "Why in the Hell would I do that? And why would I agree?"
When his hand was all that I'd received, as far as I remember.
It's not as if he'd spoiled me with his kindness up to then ye see.
I'd a plan of me own and I'd quit this place when I came of age September.

These dead man's boots know their way down the hill,
They can walk there themselves, and they probably will.
I'd plenty of choices, and plenty other routes,
And he'd never see me walking in these dead man's boots.

What was it made him think I'd be happy ending up like him?
When he'd hardly got two halfpennies left, or a broken pot to piss in.
He wanted this same thing for me, was that his final wish?
He said, "What the hell are ye gonna do?"
I said, "Anything but this!"

These dead man's boots know their way down the hill,
They can walk there themselves and they most likely will.
But they won't walk with me ‘cos I'm off the other way,
I've had it up to here, I'm gonna have my say.
When all ye've got left is that cross on the wall?
I want nothing from you, I want nothing at all.
Not a pension, nor a pittance, when your whole life is through,
Get this through your head, I'm nothing like you,
I'm done with all the arguments, there'll be no more dispute,
And ye'll die before ye see me in your dead man's boots.

You see these work boots in my hands, they'll probably fit ye now my son,
Take them, they're a gift from me, why don't you try them on?
It would do your old man good to see you walking in these boots one day,
And take your place among the men who work upon the slipway.

These dead man's boots, though they're old and curled,
When a feller needs a job and a place in the world,
And it's time for a man to put down roots,
And walk to the river in his old man's boots.

He said, "I'm nearly done and asking this, that ye do one final thing for me!
You're barely but a sapling, and you think that you're a tree.
If ye need a seed to prosper, ye must first put down some roots.
Just one foot then the other in these dead man's boots."

These dead man's boots know their way down the hill,
They could walk there themselves, and they probably will.
There's a place for ye there to sink your roots,
And take a walk down the river in these dead man's boots.

I said, "Why in the Hell would I do that? And why would I agree?"
When his hand was all that I'd received, as far as I remember.
It's not as if he'd spoiled me with his kindness up to then ye see.
I'd a plan of me own and I'd quit this place when I came of age September.

These dead man's boots know their way down the hill,
They can walk there themselves, and they probably will.
I'd plenty of choices, and plenty other routes,
And he'd never see me walking in these dead man's boots.

What was it made him think I'd be happy ending up like him?
When he'd hardly got two halfpennies left, or a broken pot to piss in.
He wanted this same thing for me, was that his final wish?
He said, "What the hell are ye gonna do?"
I said, "Anything but this!"

These dead man's boots know their way down the hill,
They can walk there themselves and they most likely will.
But they won't walk with me ‘cos I'm off the other way,
I've had it up to here, I'm gonna have my say.
When all ye've got left is that cross on the wall?
I want nothing from you, I want nothing at all.
Not a pension, nor a pittance, when your whole life is through,
Get this through your head, I'm nothing like you,
I'm done with all the arguments, there'll be no more dispute,
And ye'll die before ye see me in your dead man's boots.


olindom: (Default)


Как жаль, я Вам теперь не по карману...


*
Ты шкаф большой, но антресоль пустая.
*
Вы с этим умным видом даже спите?
*
Гляжу, Вы лирик с матерным уклоном...
*
А в письмах Вы казались мне стройнее...
*
“Нахал!”- совсем не значит “Прекратите!»
*



Да, ты по-крупному умеешь мелочиться...
*
Наш кот не гадит в туфли - он брезгливый.
*
Быть честным хочется... Но меньше, чем богатым.
*
Честь девичью блюла. Но не со всеми.
*
К чему Вам в вашем возрасте здоровье?
*
Как говорится, победителей не садят...
*
Не надо инсценировать раздумья.
*
Сейчас я расшатаю Вам здоровье!
*
О, как не вовремя порой приходит время!
*
А быть моим врагом -- врагу не пожелаю!
*
Я Вас пристрою в лучший из миров...
*
Хотел уж уходить, но тут опять налили.
*
Ты думал? А Минздрав предупреждал...
*
Ты правда глупый или это имидж?
*
Я от судьбы уйти хотела. Не судьба.
*
Еще вчера сегодня было завтра.
*
Контрольный выстрел Вас бы не испортил.
*
У нас была лишь сотовая связь.
*
Я всё отдам, но где мне это взять?
*
Путь к сердцу на желудке оборвался.
*
Любить до гроба? Это я устрою...
*
Я выгляжу неплохо, но не часто.
*
Я стою дорого, особенно в одежде.
*
Какие это деньги? Это сдача!!!
*
Я сражена... Не наповал, но на пол.
*
Ума палата с крышей набекрень.
*
Зачем мне талия? Я замужем теперь!
*




Жизнь -- это дар. Но лучше бы деньгами.
*
Как идиот, Вы были безупречны.
*



Большому кораблю - большие в трюме крысы
*
Я в браке третий раз. Опять попался брак...
*
Уйду в политику. Там руки мыть не надо.
*
Нет вкуса? У меня?! А вы лизните!
*
Я всех умней, но это незаметно.
*
Хотелось бы кому-нибудь хотеться…
*
Гиппопотам – как много в этом звуке!
*
Национальность у меня не очень…
*
Не вас ли стриг безрукий парикмахер?
*
Хотелось бы чуть-чуть всемирной славы…
*
Под шубой оказалась не селедка.
*
Больной, проснитесь! Вас уже вскрывают.
*
“Ты действуй. Я посплю,” – сказала совесть.
*
Да, я не пью, но я не пью не это.
*
Всей правде обо мне прошу не верить.
*
Забудь меня. Сожги мои расписки
*
Люблю тебя как брата. Но чужого
*
В кровати было весело и шумно…
*
Напрасно я опять геройски гибну…
*
Два дня не сплю, не ем уже три ночи…
*
Упал кирпич на голову. К чему бы?
*
Печальный взгляд… Вы не сексопатолог?
*
Ну что тебе сказать о логарифмах?..
*
Бежать за пивом помешали ноги.
*
И все б сбылось!… Но зазвонил будильник.
*
Что исправлять! Меня уже родили…
*
Твои б мозги да к моему диплому!..
*
Вчера лежу и думаю: “Доколе!..”
*
Верна троим. Но не предел и это.
*
Я проверялcя. Вы больны не мною.
*
Как, Брут! И ты… в “Единую Россию”?..
*
Тефтеля – это вам не фунт изюма!
*
Я не умру! – Вот план на пятилетку.
*
Вы идиот?! Нет, нет, не отвечайте!..
*
Я честь отдам, но большего не требуй…
*
Теперь о вечном. Вечно ты поддатый!
*
Ребенок мой. Хотя подпорчен школой…
*
При Брежневе и я была невинна…
*
Вот это вот зарплата?! Не похожа…
*
Да вы пьяны! Причем который месяц!
*
Я ухожу! По сокращенью штатов.
*
Свое еврейство доказал наглядно…
*
Черт! Мы же не того похоронили!
*
Хранила верность в силу обстоятельств…
*
Ну, раз послали в жопу, заходите…
>
Нет, что вы, я не замуж, я по делу…
>
Приму-ка я лекарство напоследок…
>
Люблю детей! В хорошем смысле слова.
>
Какая ночь! Пора предохраняться.
>
При слабонервных я не раздеваюсь.
>
Я замужем. Давно и безответно.
>
Сегодня дел полно! Во-первых, завтрак…
>
И в пятый раз… Так я ли всех прекрасней?
>
А ты-то почему меня не хочешь?
>
Сударыня!.. (Все. Дальше нецензурно.)
>
И я, как все, противник конформизма!
>
Любуйся мной. Правее… Вон оттуда.
>
Когда умру, прошу – без ликованья…
>
Стремлюсь к бессмертью и пока успешно.
>
Чего б еще разумного посеять?
>
Стихи пишу не в стол, а сразу в урну.
>
Лень продолжать. Пусть будет одностишье…
*
Заслушался, мадам, как вы молчите.
*
Как хорошо пописать у фонтана!
*
Насильно быть здоровым не заставишь.
*
Кому бы долг супружеский отдать?
*
Она была развратной старой девой.
*
И рай не тот, и змеи мелковаты...
*
В лягушках вы, царевна, были краше!
*
Как начинать беременность приятно.
*
Совсем некстати вы залезли в душу...



olindom: (Default)


Дмитрий Эйт
Цените тех, кто Вами дорожит,
Храните тех, кто Вас оберегает.
Печальтесь с теми, кто о Вас грустит,
И вспоминайте, кто по Вам скучает.

Живите теми, кто для Вас живет,
Поддерживайте тех, кто Вам опора.
Смешите тех, кто радость Вам несет,
И слушайте во время разговора.

Заметьте, кто заботится о Вас,
Поймите, кто Вас сердцем понимает.
Чуть нежности навстречу сонму ласк,
И жизнь звездою засверкает.
olindom: (Default)
ЖOПА - шедевр


Как вешняя вода бегут года,
И, выбросив в утиль язык Эзопа,
Я вам скажу: не будет никогда,
Универсальней термина, чем ЖOПА!
Пусть не нашлось ей места в словарях,
Она висит под поясницей гoрдо.
Все говорят о сердце, о мозгах...
Оставьте - жoпа самый главный орган
Терпения, усидчивости символ,
В ней - боль и радость, тайна бытия,
И, чтобы не надрали вашу сильно,
Лизать чужую учат не тая
Грамматики законам не подвластна-
(Не ею, а на ней, иль в ней сидим) -
Она, как Родина - настолько, брат, прекрасна,
Что выбиратьcя из нее мы не хотим!
Как верная жена - всегда с тобою,
Она совсем как русская душа-
Попробуйте сказать-ка нам иное -
Мы возразим - нет, наша хороша!
Дух приключений,что царит в Oтчизне,
Находит воплощенье в ней свое -
У русских жoпа - это образ жизни,
И делается все - через нее!
Всё жoпой чувствуем, всех в жoпу посылаем,
Все через жoпу делаем дела.
Как банный лист мы к жoпе прилипаем,
Пока нас жизнь за жoпу не взяла!

(автор неизвестен)
olindom: (Default)
Смотрясь весьма солидно и серьезно
под сенью философского фасада,
мы вертим полушариями мозга,
а мыслим — полушариями зада.

Учусь терпеть, учусь терять
и при любой житейской стуже
учусь, присвистнув, повторять:
плевать, не сделалось бы хуже.

Вовлекаясь во множество дел,
Не мечись, как по джунглям ботаник,
Не горюй, что не всюду успел,
Может, ты опоздал на «Титаник»

Пришел я к горестному мнению,
От наблюдений долгих лет:
Вся сволочь склонна к единению,
А все порядочные — нет.

Обманчив женский внешний вид,
поскольку в нежной плоти хрупкой
натура женская таит
единство арфы с мясорубкой.

Я живу, постоянно краснея
за упадок ума и морали:
раньше врали гораздо честнее
и намного изящнее крали.

Я женских слов люблю родник
И женских мыслей хороводы,
Поскольку мы умны от книг,
А бабы — прямо от природы.

Когда нас учит жизни кто-то,
я весь немею;
житейский опыт идиота
я сам имею.

Крайне просто природа сама
разбирается в нашей типичности:
чем у личности больше ума,
тем печальней судьба этой личности.

Во мне то булькает кипение,
то прямо в порох брызжет искра;
пошли мне, Господи, терпение,
но только очень, очень быстро.

Бывают лампы в сотни ватт,
но свет их резок и увечен,
а кто слегка мудаковат,
порой на редкость человечен.

Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.

Когда мы раздражаемся и злы,
обижены, по сути, мы на то,
что внутренние личные узлы
снаружи не развяжет нам никто.

Умей дождаться. Жалобой и плачем
не сетуй на задержку непогоды:
когда судьба беременна удачей,
опасны преждевременные роды.

Будущее — вкус не портит мне,
Мне дрожать за будущее лень;
Думать каждый день о черном дне
Значит делать черным каждый день.

Россияне живут и ждут,
уловляя малейший знак,
понимая, что нае*ут,
но не зная, когда и как.

Я никак не пойму, отчего
так я к женщинам пагубно слаб;
может быть, из ребра моего
было сделано несколько баб?

Есть в каждой нравственной системе
Идея, общая для всех:
Нельзя и с теми быть, и с теми,
Не предавая тех и тех.

Душа порой бывает так задета,
что можно только выть или орать;
я плюнул бы в ранимого эстета,
но зеркало придется вытирать.

Когда устал и жить не хочешь,
полезно вспомнить в гневе белом,
что есть такие дни и ночи,
что жизнь оправдывают в целом.

Profile

olindom: (Default)
olindom

September 2017

S M T W T F S
      12
3 4 5 6 7 8 9
10 11 1213 14 15 16
17 18 1920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 10:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios